Палаццо Мадамы или Жизнь Антона Чехова
Новое читается не так легко. И бывает очень редко, что рука тянется к книге незнакомого автора. А еще реже, когда не ставишь ее назад на прилавок - не цепляет. За последние два года в поле зрения попали две книги - биографии Антона Павловича Чехова и Ирины Александровны Антоновой - огромные по объему: первая около тысячи страниц, вторая около шестисот. Ну, и наконец, первая написана британским литературоведом, специалистом по русской литературе, профессором Лондонского университета Дональдом Рейфилдом, вторая - российским писателем, переводчиком и литературным критиком Львом Данилкиным. Авторы не только из разных стран, но и из разных времен, англичанин старше нашего на тридцать лет. Книги похожи насыщенностью текста исходными материалами, попыткой охватить целиком жизненную дорогу персонажей и проявлениями личного отношения к своим героям. Ну, собственно, эти характерные признаки должны присутствовать в любом биографическом описании, иначе скучно. Если говорить об этих книгах, то обе читать непросто, но нескучно! И вот почему
Для меня сам Антон Павлович Чехов тайная любовь и благоговение. Я не очень правильный читатель, и не могу похвастать, что прочитала и перечитываю его собрание сочинений от корки до корки постоянно. Но меня он прямо от Каштанки и Ваньки Жукова сразил правдой описываемой жизни и точностью формулировок, если можно так характеризовать литературное произведение. Прямо, Ай-да, Чехов, ай-да сукин сын (прости, Александр Сергеевич!). Все о чем он пишет в рассказах и пьесах откликается в сердце, да там и остается. И не потому, что в каждом из его героев я узнаю своих родных или соседей по даче. А потому, что их чувства и переживания для меня абсолютно понятны. Про своих пишет, все его герои со знаком и плюс и минус окружают меня и идут по жизни рядом, вот мы такие. Ну и судьба этого красавца писаного, который умер всего-то 44 лет от роду не может не тронуть женское сердце. И плевать мне скольких дам на своем пути от своей любовью одарил или обидел. Писать так, как писал Чехов не может человек равнодушный.
Дональд Рейфилд подошел к написанию чеховской жизни тщательно и скрупулезно. Он цитирует абсолютное большинство писем, написанных рукой Антона Павловича или тех, кто писал ему. Автор погружается в атмосферу городов и деревень, где бывал и жил наш великий, составляет портреты современников, цитирует печатные издания. Т.е. пытается составить картину русской жизни и охарактеризовать времена, в которых жил и творил этот удивительный человек, доктор Чехов. И видно, что он его любит! Он даже раскопал насколько это возможно, историю жизни предполагаемой дочери Антона Павловича и Татьяны Корш. Вы понимаете, да, что за таким вступлением последует Но? Какого тебе еще рожна - спрашивала меня моя белорусская бабушка, когда я с двадцатого окрика шла обедать (а я дивлюсь в кого старший внук?)? Вот мучаюсь, и никак не сформулирую, чтобы прилично прозвучало. Автор книги, любящий и Чехова и русскую литературу англичанин. Живущий в другой ментальной и законодательной среде, меряет нашего Антона Павловича по своей английской мерке. И она, эта мерка, мне все время мешает. Хотя, возможно, автор не думает, что ставит оценки там, где вижу их я. Он на протяжении всей книги подчеркивает неблагодарность большого чеховского семейства, которое Антон содержал с того момента, как начал зарабатывать деньги. Он подробно описывает Суворина, который сыграл большую роль, в том, чтобы Чехов стал популярным писателем, вынося на суд общественный подробности жизни семьи. И многих людей из чеховского круга общения, тоже не слишком их щадя. И зачем-то подробно перечисляет сколько раз и каких проституток посещал сам Антон Павлович и его друзья, и с какими дамами бывал в близких отношениях. Ну, и Ольгу Леонардовну, естественно, не щадит. Тут я с ним, пожалуй соглашусь, но мое соглашение основано на бабской зависти - не уберегла, сволочь такая, нашего любимого Антошеньку, вот я бы! А его на чем? На общественном осуждении, что карьерой занималась, а не лечением умирающего мужа, врача, между прочим, сплетни завистниц цитируя? Короче говоря, за справочный материал и такой огромный научный труд от меня автору большое человеческое спасибо. Но к решению загадки о русской душе, которую так мастерски представлял с молодых лет Чехов, она вряд ли приближает. Хотя мне кажется автор потратил много усилий, чтобы к этому приблизится. Да и возможно ль такое? Я очень люблю наш отечественный телевизионный спектакль Идеальный муж с Юрием Яковлевым в главной роли по пьесе насмешника Оскара Уайльда. Мне он кажется квинтэссенцией того самого английского юмора. А потом, в пору расширенного доступа к иностранному кино, мне попался английский фильм, в котором главный герой Руперт Эверетт. И чисто внешне они с Яковлевым даже похожи. Посмотрите, почувствуйте разницу, вот наверно именно она и не дает мне почувствовать моего Чехова в книге Рейфилда.
Про книгу Данилкина я не знала ничего, и даже не слышала о ней, пока пару месяцев назад мой друг не принес мне ее почитать. Он немножко пасется в моем книжном шкафу и почти освоил полочку с книгами, написанными друзьями отца. Там интересно. А книгу, посвященную Ирине Антоновой купил на осенней книжной ярмарке в Гостином дворе понятно почему. Она не ординарная личность однозначно. Да и шумиха вокруг нее, оказывается была изрядная. Ну, и я принялась читать. Замысел автора очень интересен, он составил виртуальный музей из картин, которые на его взгляд характеризуют тот или иной этап жизни этой выдающийся женщины и писал каждую главу, опираясь и на картину, и на собранные об Ирине Александровне материалы. В отличие от лондонского профессора, который каждую цитируемую строку подкреплял ссылкой на соответствующий документ, наш соотечественник побеседовал с огромным количеством представителей художественной, искусствоведческой, артистической, коммерческой и политической среды, которые были знакомы с его героиней и, большей частью, ссылался на устные беседы. И, как он уверяет в самом начале, лично никогда с Антоновой не общался.
Читать книгу мне было невыносимо тяжело первые пятьсот страниц уж точно. Во-первых из-за языка изложения. Длинные фразы, переполненные ссылками и аллегориями автора. Критические выражения и любимый либерально-демократический набор эпитетов для характеристики функционеров любого ранга советской эпохи -ученые. директора предприятий, институтов. Все они поголовно - сталинисты, лгуны, стукачи, постоянно готовые продать или предать ближнего, лишь бы соответствовать линии партии и соблюсти свои интересы. Прямо клеймо на клейме сидит и им же погоняет. Особенно сильно этим пропитаны первые главы, описывающие жизнь людей в Москве в пятидесятые -шестидесятые годы прошлого века. Мне было тяжело это читать, поскольку мой личный опыт говорил не только об этом. Я злилась, бросала книгу на некоторое время и продиралась дальше. Все пытаясь понять что ж это? Мужской сексизм? Странновато, лицо у писателя на фото вполне себе симпатичное. Сознательный эпатаж? В советской стране только прогибаясь вместе с линией партии можно достичь успеха? Но я знаю массу замечательных людей, которые умело использовали эти прогибы для достижения необходимого результата. И делая великие дела. Элементарная зависть к бабе, которая прожила долгий директорский век, заставила уважать себя и свое дело и художественную элиту и творческую общественность, которая из семейного музея сделала Пушкинский местом о котором знает весь художественный мир? Сумела перестроиться в страшные девяностые и удержать доставшееся ей сокровище от раздербанивания и продажи по частям какому-нибудь Соросу? И вот так кипя и негодуя я дошла до последней главы. Надо сказать, что авторский тон менялся по мере перехода автора от временных периодов до его рождения, до тех, о которых он мог судить по собственному опыту. Становился правдивее и человечнее - просто он знал как жизнь в них протекает на собственной шкуре, а не по литературным источникам.
Ну, и последняя глава подтвердила эти мои наблюдения. На фоне всего предыдущего она выглядит прямо как благодарность Ирине Александровне за ее многотрудный и плодотворный путь. Мне кажется, что она была бы довольна. Возможно не всем. Но в общем и целом эта книга, которую тошно читать, выглядит как благодарность поколению делателей, которые жили по старой формуле - Делай, что должно. Все знают окончание фразы. Но я бы продолжила немножко иначе - а потомки разберутся!
Комментарии
Отправить комментарий