Сибирь. Часть 5. Салехард

 

В Салехард мы прибыли хмурым ранним утром, погода будто-бы давала понять: Это Полярный круг! Тут не до шуток. И в самом деле, это единственный в мире город , расположенный ну прямо-таки на линии, отделяющей земли и льды над которыми летом солнце не заходит вообще ни днем, ни ночью - полярный день, а зимой  его просто нет ни днем, ни ночью - полярная ночь! Несмотря на удаленность и никакую доступность - летом по воде и болотам, зимой по льду и снегу- место это, в дореволюционные времена называемое Обдорск, было хорошо известно и на территории России и во многих зарубежных государствах, как начало перехода речного торгового западносибирского пути из стран Юга и востока в Северный ледовитый океан, по которому плыли и в русский Север и в европейский. Поселение было основано рядом со столицей хантыйского Обдорского княжества Пулноват-Вош.  Основными народами , населяющими эти места были ненцы, ханты и манси. И если местное население было в подавляющем большинстве кочевым, то немногие русские заселявшиеся на эти земли, начиная с конца 16 века - людьми служивыми и торговыми. И, конечно, и здесь население поклонялось множеству языческих богов, да и по сей день поклоняется. С момента вхождение территории в государство Российское и строительства Обдорского острога, здесь стали селиться православные и не очень. Дело в том, что подобно большинству сибирских городов, Обдорск стал местом ссылки. Причем сюда ссылали и в царские времена и в советский период, самых "диких" уголовников - воров и убийц, которым смертную казнь зачастую меняли на вечную тюрьму. Людей не просто лихих, а таких, которые не имели ни правил жизни, ни законов других, кроме воровских. Понятное дело, что и охраняли их не ангелы в погонах. Наша экскурсовод по городу, лет 55 от роду, прекрасно помнила рассказы родителей о том, что творилось  в годы амнистии после смерти Сталина, когда вот этих самых людей выпустили на волю. Фильм "Холодное лето 1953" лишь небольшой эпизод из тех времен описывает, а местные люде в страхе и бесправии прожили не один год.   

Да и условия жизни в Заполярье в зоне вечной мерзлоты не медом намазаны точно! Десять месяцев в году холода, река "работает" от силы три, если повезет - четыре, дома на сваях или на воздушной подушке, связь с Большой землей через спутник, который появился в пятидесятые годы прошлого столетия. Почему-то именно в Салехарде я ощутила вот это беспомощное одиночество человека, который может рассчитывать только на свои силы.

А город, между тем, встречал нас радостно! Удивительная женщина - ответственная за культуру в городе (вылетело имя из головы, потом вставлю) - оптимистка и зажигалка, задала прекрасное начала нашему путешествию по этому суровому краю. И как бы окрасила своей радостью немного хмурый летний день. В конце дня я дивилась только одному - как они придумали столько развлечений для туристов на голом месте, где условия цивилизованной жизни человека начали создавать всего-то лет 50 назад! А до прихода Большой нефти и Большого газа люди здесь выживали в суровейших условиях в деревянных городах с туалетами на улицах, без водопроводов и с печным отоплением, электричество было и было телевидение, стандартные советские четыре программы. И жили в основном оленеводством, и сейчас это один из крупнейших оленеводческих центров России, и переработкой рыбы. Естественно были школы и магазины и даже фельдшерские пункты. Но трудно сказать как долго олени оставались бы достаточным условием дальнейшего развития инфраструктуры города. Проект строительства железной дороги из Енисейска повис на неизвестное время, авиация всегда зависела от погодных условий. А ведь и городом Салехардом он стал совсем недавно! В 1897 году в Обдорске было 30 домов, 150 торговых лавок, числилось 500 постоянных жителей, занимавшихся в основном охотой, рыболовством и торговлей. Ежегодно с 15 декабря по 25 января проходила Обдорская ярмарка, оборот которой превышал 100 тысяч рублей. На нее съезжались тысячи продавцов и покупателей. Купцы везли сюда муку и хлеб, изделия из металлов и украшения, сукно, вино и табак, а увозили меха, моржовые клыки, рыбу и птичье перо. После образования Ямало-Ненецкого национального округа Обдорск стал его столицей и в 1933 г. получил новое имя – Салехард (от ненецкого «Сале-Харн» - селение на мысу), который в 1938 году обрел статус города.

Ну, бог с ней, с историей, в нее углубишься, да и застрянешь на века. А нас подхватил первый экскурсионный вихрь. Автобус мчал нас по вполне современному городу, стоящему на месте слияния речки Полуй с Обью, а сам город пересекает речка Преображенка, но о ней чуть позже. И везли нас, понятное дело туда, где стоит метка - Полярный круг, чтобы не откладывая дела в долгий ящик посвятить в Полярники - ну, доехали же - получите. Возле этой самой символической голубой арки, стоящей на самом Полярном круге, разбит небольшой парк-сад, где нас встречали ненцы в правильных одеждах с бубнами. Сказали приветственную речь на своем языке, построили из нас цепочку и мы, под чудный бубенный звон проплясали общей змейкой под аркой и специальными знаменами? на палках. И сказали нам, ну все, полярники вы, идите с богом нашим шаманским! Очень весело!

Еще нас возили к мамонтам. Конечно, ведь нет в Сибири селения, в котором не было б своего мамонта, а уж вечномерзлотному Салехарду сам бог велел

 

Мамонт стоит напротив паромной переправы, соединяющей Салехард с Большой землей, а именно с городом Лабытнанги, от которого есть шоссе в сторону Уральского хребта.  Строчка из популярной песенки 60-70 - х годов что в эти края только самолетом можно долететь (и то далеко не везде) может быть рефреном или эпиграфом ко всему нашему путешествию. Мало дорог

Новодельный храм Преображения Господня, расположен на берегу реки Шайтанки, которую после строительства храма срочно переименовали в Преображенку. История православной церкви в Сибири очень непроста. Да это и понятно, поскольку трудно новой вере противостоять устоявшейся языческой привычке молиться духам. Плотность населения мизерная, ты в одном месте славу Христу провозгласил, а до соседнего поселения она и не донесется никогда. Первые настоящие храмы ближе к Заполярью стали строить только лишь в 19 веке, если я правильно поняла. И этот комплекс и вовсе возведен в последние пятнадцать лет, и наречен главным в Ямало-ненецком округе. И оооочень представительный и богатый. И стоит красиво, на берегу реки, и похож на все соборы сразу.

А с речкой история такая. Звалась она когда-то Луньхаут-Юхан, что переводится как «Божественная река». И на ее мысу были старые капища у которых кто знает сколько веков молились местные жители. А раз капища, значит деревянные идолы, коих располагалась на берегах великое множество. Название «Шайтанка» закрепилось за речкой с XVIII века из-за того, что селение начало прирастать жителями с большой земли, а они были христианами и идолов, мягко говоря, не почитали и шайтанами - чертями - дразнили. Так  и появилось у речки новое имя. Когда Западная Сибирь стала основной финансовой кормилицей СССР этот вопрос тоже не слишком кого-то волновал - любые верования были под запретом у Советской власти. Шайианка и Шайтанка - кому какое дело? А вот в новое время, с вступлением в действие программы развития малых городов, и до нее добрались. Ну, посудите сами, как может стоять главный сибирский храм на шайтан-реке? Провели референдум. И что? Понятное дело что, стала Шайтанка Преображенкой! 

Музей Шемановского - очередное подтверждение лозунга о величии роли личности в истории. Поляк Иван Семенович Шемановский родился в Российской империи в конце 19 века, на территории, которая после первой мировой войны отошла к Польше. Он рано остался сиротой и образование получал в Гатчинском сиротском училище, а затем в Новгородской духовной семинарии. Был пострижен в монахи, получил чин иеромонаха и в 1898 году был назначен главой Обдорской миссии, где служил он верой и правдой до 1910 года, пока не получил назначение в Тверь. За годы северной своей жизни она заложил основу музея, который теперь стал одним из лучших в Западной Сибири. Его жизнь полна необыкновенных событий и приключений. Уже то, что он увлекся идеями социализма, в какой-то степени их разделял и с приходом Советской власти уцелел и кем только не работал  в разных концах нашей великой Родины своего рода чудо. Его следы теряются в начале 20-х годов 20 века в Туркестане. А в музее, понятное дело, нас познакомили с мамонтятами Любой и Машей и множеством находок, которые дарит иногда вечная мерзлота. И, естественно, с бытом и легендами народов Севера. И очень приятно было. что музей живой, выставки там меняются и много не чисто музейных мероприятий там проводится. Ну и бюст Шемановского стоит.

А на улице чудесная выставка деревянных фигур - картинки из  жизни северных народов

После музея - обед на корабле, короткая передышка и вторая часть знакомства с Крайним севером - В чум к хантыйской хозяйке. Нас вывезли из города и привезли на поляну, вокруг которой постепенно формируется этно-парк, где вас встретят, научат ставить чум, познакомят с национальными забавами и накормят традиционным обедом оленевода. Большой современный шатер-чум-экспо-павильон, где можно устраивать дискотеки с большим количеством желающих повеселиться. Там нас встречала утренняя зажигалка, туристическая хозяйка города, которая быстренько напоила нас настойкой на морошке с закусочкой из солонины и строганины, а после раскидала туристов -кого чум строить, кого в игры играть, кого одежды хантыйские примерять. Трое пожилых женщин, одетых в праздничные национальные костюмы, низенечкого росточка по-хозяйски расправились с нашей растерянностью от такого напора. Нас отправили играть. Собственно, первая игра - прыгать через скамейки, стоявшие на расстоянии меньше метра друг от друга была мало кому по плечу. Не верите? Поставьте обычную садовую скамейку и прикиньте. Вторая - накинуть лассо на бутылку, прикрепленную к шесту, только с виду казалась такой простой. Но двое мужчин из нашей команды с этой задачей справились! Примерять национальные костюмы нам понравилось гораздо больше! моя теплолюбивая подруга выбрала зимний вариант. И тут же мужчину в зимнем же подцепила! А я летний! Гляньте насколько ваше представление о летней одежде совпадает с тем, что на мне надето

Никакого равноправия и прочей цивилизованной фигни у оленеводов нет. Если у тебя стадо оленей в 2000 голов, то разговоры о том какая работа мужская, а какая женская нет и быть не может. Муж со стадом. Жена ставит и обустраивает чум, причем 18 жердей для него возит с собой, с деревом в тундре не очень. Она готовит еду и ухаживает за детьми. Как только младшие лет до шести подрастают часть бытовых забот ложиться на них. Сын нашей хозяйки, который знакомил нас с игровыми забавами, рос в условиях кочевых, и рассказывал как они, малыши, учились готовить еду. Ставить чум дело не простое, он достаточной большой, не меньше пяти метров в диаметре, и вверху необходимо оставлять отверстие - дымоход. Летом его кроют брезентом, зимой - шкурами. В чуме есть печка-жаровня, в которой пироги пекут и постоянно действующий очаг. И стол там ставят при необходимости, и шкурами полы- места постелей устилают. Наследник в ненецкой семье младший сын! Старшие ищут своего счастья самостоятельно, а младший отвечает за сохранение основного семейного имущества. Оленеводы уходят на пенсию по старости, часто остаются доживать в городе, но, в большинстве своем  не спиваются, как почему-то принято считать, а находят подработку, сидеть дома не могут, помрут с тоски.

Наша хозяйка накормила нас сытным супом из оленины с картошкой, пирожками, соленой рыбой да чаем. И отправила из чума в центральный ангар получать удостоверения полярников под зажигательную музыку и веселые шутки главной салехардской дамы. прощались мы и сней и с нашими хозяйками, как с родными. И сыты-пьяны (последнее чуть-чуть) вернулись восвояси на корабль, обогретые теплым приемом, но с большими вопросами о том как долго сможет оленеводство существовать так, как это заведено веками. Несмотря на то, что появляются прикормленные комби-кормами и солью полудикие стада, молодежь из оленеводческих семей не очень то стремиться к жизни кочевой. Будут ли и дальше руководствоваться песенкой: А олени лучше? кто знает! А тушенку из оленины я там купила. Три разные банки, которая оказалась вовсе никакой, другая so-so, а третья - супер мясная и вкусная! Но я ведь не сфоткала их, как современные дети делают, вот ведь какая штука!