Ни о чем

День рождения на Селигере я праздновала первый раз в жизни. Заботливые родители дали мне с собой бутылку красного, сухого, грузинского. Мукузани? Саперави? И сказали, что не сомневаются, что будет с кем праздновать. Поскольку мы уже обжились и познакомились, основными гостями у нас были мальчишки-ровесники и этот самый дикарь Леня, который, наверное, ошалел от перспективы идти в гости к подросткам, но был слишком хорошо воспитан, чтобы отказать. Итак, бутылка сухого вина, трехлитровый бидон черники, сгущенка. Двухместная брезентовая палатка и по четыре человека, сидящие на каждой  на раскладушке, свечка. Палатку предварительно окуривали изнутри дымом от тлеющего мха и закрывали - иначе комары! Мы пели песни. Условие было простым. Каждый сидящий говорит по очереди что поем. И все поем! Иногда вместе, если все ее знают, иногда дуэты или соло.Репертуар был в основном бардовский. Ни одной гитары на всю нашу компашку тогда еще не было! Я помню, что Лешка Громов знал больше всех песе...

Итак, первое лето. Мне почти 16. Моей подруге-однокласснице Людке, с которой мы вместе едем на Селигер, тоже. Мы обе летние, я июльская, она августовская. Мы едем отдыхать на мой любимый Селигер на первую смену, и я везу с собой подругу! Супер! На перроне мы встречаемся с Иннкой Герлит, того же возраста, которую я уже знаю по прошлым сезонам. И родители, отправляющие нас "гулять без присмотра", знакомят нас с дочкой Люси Родионовой Ийей, которой 21. Знакомый всем путь до Залучья описывать не буду, но реакция моей подруги была правильной - ее все восхищало! День был солнечный и приветливый, и глаз радовало ВСЕ! На пристани в Залучье выгрузился весь состав первой смены и попал в хмурые объятия, встречающего нас начальника  лагеря Николая Михайловича Назарова. Он быстренько скомандовал, что вещи нужно погрузить в грузовик, который тут же и уехал, а мы в его сопровождении, отправились пехом по первой залучьинской дороге до места, где располагался лагерь. Почему Николай Михай...

Подготовка сезона на новом месте шла целый учебный год. С одной стороны выправляли бумаги на аренду площади под базу в Осташкове. Это означало командировки, встречи с чиновниками партийными и хозяйственными, оформление договоров и принятие решений. С другой стороны надо было тупо обустроить базу чем-то, чтобы люди приехали и могли там жить. Безусловно, помогло в этом всем то, что институт был на половину геологическим, люди ездили в поле и, значит на балансе были палатки, спальники и прочее снаряжение. Но самым главным завоеванием этого подготовительного периода, на мой взгляд, было создание при месткоме института рабочей группы, которая была названа лагерный совет. Там было все по-людски, казначей, закупщик, распределитель путевой и главный - директор -распорядитель.  И все они занимались делами Селигера на общественных началах. Без зарплаты, без внешних понуканий и призывов, а исключительно по велению души. Штат, который работал в лагере на летний сезон оформлялся в командир...

Постепенно на Хачине вырисовывался облик будущего лагеря ГЕОХИ. Теперь я это вижу совершенно четко, а тогда, в сезоны 1964 -67 годов просто наслаждалась жизнью и напитывалась всем, что так щедро дарил этот уголок Селигера. Из незабываемых впечатлений тех лет байдарочный поход на Нилову пустынь. Тогдашние Лучи и Салюты были так просты и неприхотливы с одной стороны, но так текли и царапались о любые неровности, с другой! Байдарки были с МТИЛПовской базы, хранились у них круглогодично, и не всегда были полностью укомплектованы сиденьями. Их непрерывно чинили, подклеивали, а потом и вовсе стали переходить на собственные. Но они давали замечательную свободу передвижений по окрестностям. Не скажу, что будучи пассажиром, так уж любила длительные походы. Особенно в ветреную погоду, когда вся вода с весел достается сидящим посередине... Но о Ниловой пустыни. Она всегда была перед глазами, можно сказать, что :"День начинался и кончался тобой", и на рассвете, и на закате от этих ...

Остров Хачин, в моем тогдашнем представлении был маленькой моделью мира. Он, вроде как, часть общей системы, и, вроде как, сам по себе. И, в первую очередь, благодаря системе внутренних озер. Это уж много позже я поняла, что и сам Селигер является только частью Валдайской системы, и наверняка в этой системе есть места более живописные, рыбные, грибные, ягодные - не суть! Мне-то досталось именно это! Наши походы по острову были спонтанны и беспорядочны. Да и как иначе на новом месте, где некому тебе рассказать что здесь как? Единственная "ближайшая" деревня Степановщина была с другой стороны острова, к ней вела нормальная песчаная дорога. Но зачем идти в деревню, когда все постепенно узнаешь сам и так гораздо интереснее! Первое посещение Круглого озера было шоковым. Круглое, с пологими и сыроватыми берегами сплошь покрытыми черничником! вся одежда, руки и языки мгновенно стали черными. Женщины и дети были счастливы. А мужчины не очень, им хотелось порыбачить, а там к бере...

Моя соседка по лестничной площадке Катька (ничего личного, мы все друг друга тогда так звали Ирка, Ленка, Танька и т.д.) всегда в школьные каникулы уезжала. В Ногинск, в Пермь или в Ниду. Чем вызывала тихую зависть в моем детском сердце. Потому что у нас, на все случаи жизни летом была Ухтомка. Привычная и, как мне казалось, не такая волшебная как эта самая Пермь или Нида. И вот в одно прекрасное летнее ухтомское утро мама объявляет, что этим летом мы едем на Селигер! Ясное дело, что в эпоху книг и библиотек узнать что это такое, сидя на даче в пусть даже и ближнем Подмосковье в мои 11 лет было непросто. Да я и не озадачивалась! Слово было достаточно загадочным и весомым в моей системе координат. К тому же сборы в отпуск означали новые наряды! Это были шорты, рубашки с коротким рукавом и новые костюмчики - штаны и курточка с начесом. Но не забывайте, что тогда девочки только осваивали штаны как форму повседневной, а не физкультурной одежды! Ну и вьетнамки, кеды и резиновые сапоги...

Вообще-то, я лично никогда его так не называла. В детстве мы привыкли всех родительских друзей звать дядями и тетями, поэтому он был дядя Боря. В компании его звали Боб, тогда многих Борисов сокращали так на иностранный лад. И запомнила я его, наряду со всеми остальными, может и чуть раньше, благодаря громкому голосу и грассирующему ррр. Не мягкому, как у отца, а настоящему, рокочещему, под стать и голосу и независимому поведению, и привычке вкрикнуть что-нибудь меткое и хлесткое в общем разговоре. Короче, с ним надо было держать ухо востро - оборжет и мало не покажется! Правда, никогда злобно, или желая обидеть, но не всегда с использованием лишь нормативной лексики - тут уж как слово ляжет! Я его побаивалась, а вернее сказать, стеснялась, как большинства красивых мужчин. А еще у него была дочка - старше меня на три месяца, трофейная машина (забыла марку, хоть убей!) и красивая жена, для которой рядом с тарелкой всегда ставили солонку. Еще из детских воспоминаний - мы едем куда-т...